Просветительский проект
ZAUMNIK.RU
УГОЛОК ЗАУМНЫХ НАУК
уроки древних
языков

Егор Поликарпов

Репетитор древнегреческого языка

Поскольку преподавателю приходится постоянно сравнивать древнегреческий языковой материал с фактами языка родного — русского, то студент через некоторое время занятий древнегреческим начинает осознанно воспринимать и русский
Егор Поликарпов, из личного опыта

репетитор латинского языка в СПб

here i teach ancient greek

Книжная полка в моем кабинете древнегреческого языка. На листе напечатана басня Эзопа про усердную черепаху, перегнавшую в беге слишком самонадеянного зайца. А рядом «Носорог» Дюрера: ведь словом носорог мы тоже обязаны древнегреческому, как это ни парадоксально на непосвященный взгляд...

онлайн древнегреческий язык

ИЗУЧЕНИЕ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА ОНЛАЙН
Филологическая премудрость от создателя сайта zaumnik.ru
УРОКИ ЛАТЫНИ ПО СКАЙПУ

латынь по скайпу

Видеоурок: По каким книгам читали древнегреческих и латинских авторов в русских гимназиях

Ещё видеоурок: Учите древнегреческий язык, читайте Евангелие в подлиннике

И даже: Учить древнегреческий в цейтноте жития сего


Егор Поликарпов. Репетитор древнегреческого языка: онлайн-публикация специально для проекта «ZAUMNIK.RU — Древнегреческий язык и латынь: уроки репетитора»

Репетитор древнегреческого языка

Χαίρετε, здравствуйте! Меня зовут Егор Поликарпов, я филолог, живу в Санкт-Петербурге на Васильевском острове... А еще я репетитор древнегреческого языка, то есть частным образом преподаю язык древних греков — родоначальников европейской цивилизации. Я преподаю древнегреческую грамматику от азов (алфавита и правил ударения) до чтения неадаптированных памятников античной литературы: Гомера, Эзопа, Платона, Нового Завета — краеугольных камней в фундаменте духовной культуры человечества. Обучаю древнегреческому языку всех желающих — взрослых и детей, мужчин и женщин, вне зависимости от их специализации, профессиональной подготовки и жизненного опыта.

Грамматический комментарий. По-русски, конечно, правильнее сказать с предлогом — репетитор по древнегреческому языку. Но сейчас на наших глазах совершается живой языковой процесс: слово репетитор меняет свое грамматическое управление — беспредложный родительный падеж приходит на смену предложно-падежному сочетанию. Изредка такое наблюдалось и прежде: в прозе Осипа Мандельштама встречаем сочетание репетитор революции. Понятно, что в нем слово репетитор употреблено переносно, метафорически. Использование слова в новом значении оказало влияние на его синтаксис. В наше время происходит вроде бы нечто подобное: репетитор перестал быть тем, кто повторяет с учеником пройденные уроки; теперь репетитор — это частный преподаватель; а семантическое изменение могло повлечь изменение и синтаксическое.


О себе. Учеба в университете

егор поликарпов репетитор

Старая Ладога. Привет из Древней Руси: всем исполать! — Εἰς πολλὰ ἔτη.

Я выпускник кафедры классической филологии Санкт-Петербургского государственного университета (выпуск 1997 года, диплом с отличием). Классическая филология — это та отрасль филологии, которая в качестве основного своего предмета изучения занята древнегреческим и латинским языками, а также литературой на них. В мое время из всех отделений филологического факультета труднее всего было учиться на классическом. Почему? (Теперь, в связи с сокращением продолжительности обучения и программ, филологам-классикам больше не дают этой второй специализации... И зря: профессиональный взгляд на родной язык содействует более глубокому пониманию также и языков классической древности.) Даже из такого конспективного перечисления изучавшихся предметов видно, что настоящие филологи — филологи в полном смысле этого слова — должны были получаться только из выпускников классического отделения, — по крайней мере выпускники классического отделения той, позднесоветской и раннепостсоветской, эпохи должны были быть первоклассными филологами.

Учиться, как я отметил выше, на классическом отделении было очень тяжело, но мне было намного легче, чем моим коллегам. Дело в том, что еще в школьные годы я заинтересовался древними языками... Тут грянула Перестройка, граждане стали экспериментировать в самых разных областях общественной жизни, и один из давних выпускников классического отделения, памятуя о преимуществах греко-латинской образованности, организовал что-то вроде просветительского кружка, в котором школьников обучали древнегреческому, латыни, знакомили с историей античной культуры и с библейской историей. Вели этот кружок бессменно в течение трех-четырех лет два высококвалифицированных специалиста: один — выпускник классического отделения (впоследствии переключился на фольклористику, ныне доктор наук), второй — выпускник историко-архивного института (автор нескольких книг об истории христианских праздников). В газете «Вечерний Ленинград» было опубликовано объявление о наборе школьников в этот кружок, и мои родители по моей просьбе записали меня в него. Занятия в этом кружке придали мне такое мотивационное ускорение, что к окончанию школы я уже полностью проработал стандартный университетский учебник латинского языка и наполовину — учебник древнегреческого. Этот задел сослужил мне добрую службу в университете. Кстати, в той же газете «Вечерний Ленинград» чуть позже появилась статья «Хочу читать Гомера в подлиннике» — про наш кружок, его преподавателей и учащихся.

Как мы изучали древнегреческий язык в университете? Обучение строилось так. Первые полтора года (то есть до середины второго курса, по три спаренных урока в неделю) изучалась элементарная грамматика — морфология и те синтаксические явления, которыми древнегреческий язык заметно отличается от русского. Элементарная грамматика изучалась в объеме стандартного университетского учебника: преподаватель излагал теоретический материал, мы выучивали его наизусть (в первую очередь парадигмы — образцы склонений и спряжений) и закрепляли, выполняя упражнения из учебника: склоняли, спрягали, разбирали посильные фразы и небольшие тексты. С середины второго курса, по прохождении учебника, мы перешли к чтению оригинальных древнегреческих авторов. Читали мы их уже с разными преподавателями (нам сильно повезло: среди них были выдающиеся представители отечественной науки о древности, в частности Александр Иосифович Зайцев, автор книг «Культурный переворот в Древней Греции» и «Формирование древнегреческого гексаметра»). Начали мы с басен Эзопа, продолжили архаической лирикой — Солоном и Феогнидом, прочитали платоновскую «Апологию Сократа», приступили к «Анабасису» Ксенофонта и «Истории» Геродота, за ними последовали «Царь Эдип» Софокла и «Медея» Еврипида; потом были Одиссея и Илиада — именно в такой последовательности, потому что Одиссея считается проще. На старших курсах чтение было мудренее — Аристофан, Фукидид и Демосфен. А по субботам, во внеурочное время, уже упомянутый Зайцев читал со всеми желающими Пиндара — сложнейшего по синтаксису и связи мыслей древнегреческого лирика. Он же читал нам курс исторической грамматики (это более глубокая, не догматическая, а критическая, научная трактовка фактов древнегреческого языка).

Занятия древнегреческим языком по годам обучения
Курс Читавшиеся древнегреческие авторы и изучавшаяся грамматика
I Элементарная грамматика; отдельные простейшие тексты (басни, эпиграммы, апофтегмы)
II Глагольные классы; обзор синтаксиса; басни Эзопа, «Анабасис» Ксенофонта, «Апология Сократа» Платона, лирика Феогнида и Солона
III «История» Геродота, «Царь Эдип» Софокла, «Одиссея» Гомера, речи Лисия
IV «Медея» Еврипида, «Илиада» Гомера, «Федон» Платона, «Брюзга» Менандра, Новый Завет; эпиграфические памятники; историческая грамматика (фонетика); педагогическая практика
V Историческая грамматика (морфология); «Женщины на празднике Фесмофорий» Аристофана, «История Пелопоннесской войны» Фукидида, речи Демосфена

Курсовые работы по специальности мы писали тогда (за все пять лет обучения) только дважды — на третьем и четвертом курсе. Негласно кафедральное начальство рассуждало так: «Какая может быть курсовая на первом году? — Ведь студент еще ничего не знает! А какая на втором? — Студент ничего не знает по-прежнему! На третьем он тоже ничего не знает, но надо же когда-то начинать...» Поэтому первую курсовую писали на третьем году обучения. А на пятом курсе писали и защищали дипломную работу. На мой взгляд, это здоровая методика: студент должен в первую очередь учить предмет, а не тратить свое время на написание бесчисленных и, как правило, бессмысленных курсовых работ, как происходит сейчас во многих отечественных вузах. Курсовые и дипломные — это проба своих сил в науке, поэтому таких работ у студента должно быть как можно меньше, чтобы можно было потратить на них как можно больше исследовательской энергии и чтобы не обесценивалось понятие студенческой научной работы (что наблюдаем сейчас).

Мне повезло: обеими моими курсовыми и дипломной научно руководил опять-таки профессор Зайцев. И все они были связаны с древнегреческим языком. Так, в дипломной работе я разбирал понятие синтаксиса у Аполлония Дискола — древнегреческого лингвиста, написавшего объемистый трактат «О синтаксисе», изобилующий глубокими наблюдениями над языком древнегреческим и — как следствие — над человеческим языком вообще. Наше языкознание изобретено греками. Возьмем, например, падеж... Наш термин «падеж» происходит древнегреческого языка. Как так? — возразят мне, — ведь здесь русский корень, русский суффикс. — Да, так, а всё равно из древнегреческого: это калькированный термин, буквально и поморфемно переведенное слово. А вот почему древнегреческие лингвисты назвали падеж падежом, падением (от глагола «падать»), — это уже долгая история...

По окончании университета я продолжал учиться, в порядке самообразования (а иногда и в ходе аудиторных занятий) познакомившись с языками французским и новогреческим, а также с библейским ивритом и санскритом. Зачем? Что между ними общего? Очень просто: все они имеют точки соприкосновения с моей основной специальностью — классической филологией:

Преподаватель древнегреческого языка: 10 лет в университетском строю

Преподавать древнегреческий язык я начал еще студентом младших курсов — в полуподпольной общеобразовательной школе с философским (sic) уклоном. Материально она располагалась при Александро-Невской лавре, хотя к религии прямого отношения не имела. Время тогда было свободное, и мыслящие родители хотели пристроить своих детей в школу, свободную от советского педагогического официоза. В ней работали, к примеру, люди, подвергавшиеся политическим преследованиям в брежневско-андроповские годы; некоторые высококвалифицированные преподаватели этой философской школы, блестящие знатоки своих предметов, побывали в тюремных сидельцах, — вещь, немыслимая для современной российской школы: теперь бы таких даже на порог не пустили, да и они сами бы не пришли. Понятно, что это своеобразное учебное заведение лишь ненадолго пережило рубеж тысячелетий, когда, с одной стороны, ужесточились надзорные проверки, а с другой — исчезла такая социальная группа, как дети диссидентствующих интеллектуалов. Выходцы из читающей советской эпохи, — как они ни хотели от нее откреститься, — они помнили благодаря чтению русской классики, что в досоветской педагогической системе древнегреческий и латынь были предметами основополагающими, поэтому на переломе эпох попытались их воскресить. И я, студент второго курса профильной кафедры, оказался здесь как нельзя к месту.

Впоследствии, когда на четвертом курсе у нас была педагогическая практика, этот школьный опыт преподавания древнегреческого языка мне пригодился. Вузовская педпрактика проходила так: практикант в качестве наблюдателя посещал несколько занятий в какой-нибудь студенческой группе младших курсов; договорившись с основным преподавателем, он проводил два-три занятия вместо него, причем в качестве наблюдателей присутствовали как сам преподаватель, так и мы, коллеги практиканта. По окончании такого практикантского занятия происходило обсуждение его достоинств и недостатков, в котором участвовали все наблюдатели. Мне выпало проходить древнегреческие местоимения с группой русистов первого курса. В те годы им по программе полагалось изучать древнегреческий: ведь нельзя профессионально знать русский язык, не разбираясь в древнегреческом, — литературный русский язык создан по греческой модели. Теперь студенты-русисты древнегреческий язык не изучают (и трагический вывод об уровне их профессиональной подготовки беспощадно очевиден).

библиотечный день

Читаю в БАН — Библиотеке Академии наук. В старину в изданиях с таким занудным названием (как на картинке) иногда публиковались небезынтересные научные сочинения (как отечественные, так и переводные).

Получив диплом специалиста по классической филологии (и преподавателя русского языка и литературы, — вторая наша специализация: vide supra) и проучившись пять лет в университете, я начал свою полноценную трудовую жизнь... Но университет я не покинул: родная кафедра предложила мне стать ее сотрудником, и десять лет своей последующей жизни я преподавал латинский и древнегреческий языки на различных отделениях филологического и исторического факультетов, числясь сотрудником кафедры классической филологии. Работал я на полную ставку (тогда это было примерно 20 часов в неделю), а один год даже на полторы. Зарплату я получал смехотворную, но мне нравилась моя работа — и первые годы я не обращал на символичность своего вознаграждения особого внимания. К тому же параллельно с работой в университете я стал сотрудником родственной кафедры в Русском христианском гуманитарном институте (РХГИ, в СПб, на Фонтанке), и моя преподавательская загруженность стала настолько велика, что на анализ своего социально-экономического положения у меня уже не было ни сил, ни времени: учебный год с первого сентября до конца мая пролетал как единый миг... А в выходные я ходил в библиотеку: повышать квалификацию, знакомиться с литературой по своей научной теме, а попутно подбирать что-нибудь занятное для учебного процесса под моим руководством.

Как я обучал древнегреческому языку в этих двух вузах? В университете я вел факультатив по древнегреческому языку на историческом факультете. Формально это был факультатив кафедры истории средних веков: когда-то эта кафедра была сильна византинистикой (а византийские историки писали по-древнегречески, подражая в языке взятым за образец античным авторам), и древнегреческий язык был обязательным предметом для всех, но с течением времени образовательный и интеллектуальный уровень студентов кафедры упал столь низко, что кафедральное начальство порешило не обременять своих студентов в общеобязательном порядке столь трудоемким предметом и сделало его факультативным: «и овцы целы, и волки сыты». Этот факультатив достался мне, а я приглашал на него всех желающих с любых кафедр, и благодаря такому расширению «социальной базы» слушателей факультатив не умирал: ведь с основной кафедры на него не ходил почти никто. Дальше элементарной грамматики мы в рамках этого факультатива никогда не заходили, но и то, что успевали, было полезно, ибо даже элементарная грамматика древнегреческого языка, разбираемая с историко-культурным комментарием, необычайно расширяет интеллектуальный горизонт учащегося. А поскольку преподавателю приходится постоянно сравнивать древнегреческий языковой материал с фактами языка родного — русского, то студент через некоторое время занятий древнегреческим начинает осознанно воспринимать и русский. Одна студентка под занавес своей учебы сказала мне: «Возможно, в дальнейшем мы и не будем читать Платона и Аристотеля, но по крайней мере — благодаря изучению древнегреческого — нам стало понятно, что происходит в нашем родном, русском языке. До знакомства с древнегреческим мой родной язык был для меня какой-то абсолютно темной лошадкой». И это не случайное наблюдение: положительное воздействие изучения древнегреческого языка на формирование сознательного отношения к языку родному, в нашем случае — русскому, было многократно отмечено в педагогической литературе XIX и начала XX вв.

В Русском христианском гуманитарном институте в нескольких группах профильной кафедры я преподавал древнегреческий язык все пять лет обучения — с первого по пятый курс. Тут нам, конечно, удалось вырваться и за пределы элементарной грамматики: изучив учебник, мы приступили к чтению древнегреческих авторов. Вначале читали басни Эзопа, лирику Феогнида, басни Бабрия — произведения малых жанров как нельзя лучше приспособлены для аудиторного разбора: в силу своей обозримости (произведение можно разобрать целиком за одно академическое занятие) они оставляют по себе в душе учащегося интеллектуальное удовлетворение, да и выучить наизусть небольшое законченное произведение приятно и полезно. Потом мы перешли к «Диалогам богов» Лукиана: это тоже относительно короткие тексты, познавательные по причине мифологической тематики и могущие благодаря диалогическому построению служить подготовительной ступенью к диалогам Платона.

Из университетского преподавателя в репетиторы: партизан древнегреческой образованности

Рано или поздно всё в этой жизни заканчивается. Проработав 10 лет в университете, я вынужден был его покинуть. Для этого был ряд субъективных и объективных причин. Основным фактором был мой внутренний протест против типичного и системного для нашего общества явления: если специалист, получая гроши за работу, тем не менее добросовестно выполняет свои обязанности, руководствуясь идейными (а не меркантильными) соображениями, — ему не скажут за этот самоотверженный труд «спасибо», нет, — об него еще и ноги оботрут, как бы говоря: «вот тебе, знай, что мы о тебе думаем». С некоторых пор мне это терпеть надоело — и я был таков, стал свободен.

Но свобода — властительница самодержавная, полумер не терпит. В это же время в другом вузе, где я подрабатывал (РХГИ, vide supra), разогнали ту профильную кафедру, студентов которой я обучал древнегреческому языку, — и я оказался полностью не у дел, абсолютно свободен.

Через череду экспериментов на отечественном рынке труда я открыл еще один удивительный закон нашего общества: чем квалифицированнее специалист, тем меньше его шансы на трудоустройство по специальности. Объяснение здесь очень простое: дилетант всегда преданнее хозяину, чем специалист, и потому предпочтительнее. И многие другие стороны нашего общественного бытия мне тоже приоткрылись, и немало интересных людей повстречал я на своем пути — не меньше, чем за время учебы и работы в университете. Поэтому я благодарен судьбе за этот ее фортель со мной.

Однако было бы в высшей степени бесхозяйственно и антиобщественно с моей стороны похоронить свое образование и свой громадный и редчайший преподавательский опыт, — и я переключился на частное обучение, репетиторство. Вот уже 15 лет, как я обучаю древнегреческому языку всех желающих. Не все мои слушатели преодолевали курс элементарной грамматики древнегреческого до конца — некоторые сходили с дистанции на разных этапах: наш предмет сложен и трудоёмок. Но некоторые из числа моих подопечных сумели его постичь и даже — как венец обучения — приступили под моим руководством к чтению древнегреческих авторов. А как я обучаю древнегреческому языку тех, кто прибег к моей помощи, — об этом я поведаю чуть позже...

Хороший специалист по древнегреческому языку

Но об основном принципе упомяну сразу. Не всякий хороший специалист по тому или иному предмету хорош как преподаватель. Однако обратное неверно: всякий хороший преподаватель должен быть хорошим специалистом. Что значит для преподавателя древнегреческого быть хорошим специалистом? Прежде всего не почивать на лаврах достигнутой компетенции, но ежедневно повышать собственную квалификацию — держать себя в форме. В самом общем виде это подразумевает три направления работы:

  1. ежедневное чтение античных авторов — именно так приобретается и углубляется индивидуальное знание древнегреческого языка;
  2. систематическое изучение лингвистической литературы — иностранных и отечественных монографий и научных статей по тем или иным вопросам (общим и частным) древнегреческой филологии;
  3. самостоятельное исследование интересующей научной проблемы.

аполлоний дискол

Начало моей статейки об Аполлонии Дисколе... Полностью см. здесь: Поликарпов, Из учения Аполлония Дискола о грамматических лицах

Каких древнегреческих авторов надо регулярно читать? На мой взгляд, для общего тонуса необходимы Гомер, Платон, Новый Завет – краеугольные камни античной культуры. Плюс – для отдыха – беллетристика (Ксенофонт, Лукиан, Дион Хризостом) или малые жанры: басни, эпиграммы, эпистолография. Плюс автор, вызывающий специальный интерес: в моем случае это Аполлоний Дискол, древнегреческий языковед. Его творчеству я посвятил статью {Поликарпов Е.А. Из учения Аполлония Дискола о грамматических лицах // Philologia classica. Выпуск 7. Tradita non explorata. СПб., 2007. С. 96–109.}

Пессимистическое примечание. Чисто формально специалист по древнегреческому языку советской или ранней постсоветской подготовки обычно дает фору нынешним выпускникам, — хотя бы по тому, что он всё-таки именно специалист (5 лет серьезного обучения), а не бакалавр (4 года) или магистр (2 года). Причем современные магистры, не имеющие бакалаврской подготовки по классической филологии, обычно даже невежественнее бакалавров, ибо профильное образование таких магистров эквивалентно образованию второкурсника.

 

Видеоурок: По каким книгам читали древнегреческих и латинских авторов в русских гимназиях

Ещё видеоурок: Учите древнегреческий язык, читайте Евангелие в подлиннике

И даже: Учить древнегреческий в цейтноте жития сего

онлайн древнегреческий язык

ИЗУЧЕНИЕ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОГО ЯЗЫКА ОНЛАЙН
Филологическая премудрость от создателя сайта zaumnik.ru
УРОКИ ЛАТЫНИ ПО СКАЙПУ

латынь по скайпу

 


© ЗАУМНИК.РУ, Егор Поликарпов, репетитор, преподаватель латинского языка и древнегреческого: научная редактура, ученая корректура, дополнения в фигурных скобках, оформление. Для заказа услуг репетитора по латыни или переводчика просьба писать сюда: zaumnik.ru@mail.ru, либо сюда: vk.com/repetitor_latyni, либо сюда: facebook.com/polycarpov.